Дело Кристофера - Страница 50


К оглавлению

50

Однако, явился по мою душу всего лишь ректор собственной скотской персоной. Он прикрыл дверь и начал сходу раздеваться.

— Ты что это делаешь? — возмутилась я. — А ну стой!

Он изогнул бровь и вопросительно на меня посмотрел. Я лишь фыркнула, подкралась к Картеру, заставила наклониться и понюхала его волосы. Они не пахли ни сексом, ни шампунем.

Значит, с Хелен он не спал. Так какого черта?!

— Проверка на паршивость пройдена? — издевательски спросил он.

— Условно. — Ну не могла я сказать просто да или нет.

— Ох, благодарю, — фыркнул он.

— И не надо беситься. Ты отдал этой гадюке ключи!

— Был уверен, что ты ее скорее с порога расстреляешь, чем впустишь, — кивнул Картер, стягивая рубашку. Я просто тупо стояла рядом, скрестив руки. — Не поможешь? — хмыкнул он. Я закатила глаза и взялась за ремень его брюк.

— И зачем она тебе так срочно понадобилась?

— Я ее научный руководитель.

— И что? Это повод ставить для нее третий комплект столовых приборов?

— Я не могу позволить ей осуществлять крупные взломы из стен университета.

— Уверена, ни одного крупного взлома у нее никогда не выйдет, — буркнула я, пока Картер избавлялся от остатков одежды.

— Именно поэтому ей нужно мое чуткое руководство. К тому у меня есть прекрасный пример вашим с Клеггом взаимоотношений. Ты дружишь с его женой, спишь в его квартире или номере отеля во время конференции, выпиваешь вечерами… Спорю, для тебя третий столовый прибор в доме Клеггом имеется всегда, — продолжал он, стягивая на этот раз одежду с меня. Какой абсурд. Мы теперь раздеваемся, обсуждая Хелен Амберт и Роберта Клегга.

— И взамен он кайфует, слушая мои жалобы на тебя. Хочешь послушать о несчастной личная жизни Хелен? — Шон аж в лице изменился. — Так я и думала. Знаешь, раз так, лучше бы тебе ключи у нее отобрать, — хмыкнула я.

В следующий момент я с воплем полетела на кровать, а Картер плюхнулся рядом и уставился в мой ноутбук.

— Что за фигню ты читаешь? И почему ноутбук так греется? Ты что почистить систему охлаждения не можешь?

Я закатила глаза и плюхнулась на живот, прикладывая руку к вентилятору. И правда, горячий. Ну, еще бы, на матрасе ведь стоит.

— Вот сам и почисти, — огрызнулась я.

— Вот и почищу, — фыркнул Шон и потянулся к мышке, в результате чего навалился на меня сверху.

— Слезь! — потребовала я, задыхаясь.

— Да заткнись ты! — Но все-таки чуть-чуть сместился вбок, позволив мне вдохнуть.

«Более приличную» статью, как он выразился, Шон все-таки нашел, и мы принялись ее изучать, пока вдруг его вниманием не завладел иной жизненно важный вопрос:

— Как ты ухитрилась сделать такую дебильную татуировку?

— Не твое дело, — автоматически ответила я.

Ну… примерно так и жили.

Глава 8. Разрыв

Настоящее время

Сегодняшний день ознаменован небывалым событием — мои смехом. И виноват Энрике Каддини. Но обо всем по порядку. Помните мое недовольство группой параллельщиков Клегга?

Ну так вот я попыталась изменить их настрой. Пришлось повозиться, но все получилось.

Началось с того, что я целый месяц кружила вокруг Картера, пытаясь выбить с него здоровенный дисплей, да-да, тот самый, который висит теперь напротив входа в корпус наших кафедр. Он — моя главная радость и гордость, потому что там теперь красуются две колонки с баллами, первая из которых принадлежит картерианцам, а вторая — клеггинсам. Соревнование — залог прогресса, решила я, вспомнив гадкую Пани.

Монитор поставили всего неделю назад, но клеггинсы уже отстали по всем показателям, причем настолько, что стыдно за родную кафедру. И теперь как-то зашевелились что ли. Хоть лабораторные сдавать начали. Но у картерианцев есть чокнутый Энрике Каддини, и это железобетонный аргумент в пользу победы первых. Клеггинсам, короче, ничего не светит.

Но не в этом дело. Вот вхожу я сегодня в корпус и вокруг поднимается дружный хохот, потому что на мониторе не разбаловка, а… я.

Еще не забыли про двойной хлопок дверью машины? Ну так вот на дисплее классика в исполнении Джоанны Конелл. Подъезжает мой минивэнчик на парковку. Из дверей высовывается нога на четырехфутовой шпильке, я выхожу и прежде чем закрыть дверь деловито одергиваю юбку, разглаживаю складочки, рассматриваю собственный каблук.

Господи, и после этого я смею требовать, чтобы к моей фамилии приставляли звание «доктор».

Ладно, продолжим: сумочку на локоть. Хлоп дверцей машины — не закрыла. Студенты загибаются. А цифровая я подхожу к двери, открываю ее с крайне недовольным видом. Хлоп дверцей. Вроде закрыла. С чувством выполненного долга, присаживаюсь, смотрюсь в боковое зеркальце, подкрашиваю губы. Улыбаюсь сама себе, ну все, я готова. Снова одергиваю юбку.

Нажимаю на брелок сигнализации. Шесть писков. Ведь дверь-то все равно не закрыта.

Студенты уже держатся за животы. Я с чувством пинаю колесо. Машина недовольно пищит.

Снова хлопаю дверью. Вот, закрыла. Ура. Цепляю на нос солнцезащитные очки. И тут звонит телефон. Я его беру, благо, не слышно разговора, откидываю волосы с лица и поворачиваюсь к выезду. Даже на видео заметно, как я тяжело вздыхаю. Затем открываю дверцу машины, залезаю на водительское кресло, виртуозно разворачиваю мой минивэнчик и еду к воротам, но при этом дверь-то опять не закрыта, и пока я прямо на ходу пытаюсь это исправить, машина опасно виляет и чуть не цепляет створку ворот. В холле стоит дружный истерический хохот. И если вы думаете, что я от окружающих отстаю, то это не так. У меня уже болит живот и скулы.

50